Глава 5. АСТРАЛЬНОЕ ТЕЛО
Над белой усыпальницей моей
Воркует голубь, сладостная птица,
Но родина и до сих пор мне снится,
И до сих пор я верен только ей.
Н.Заболоцкий
"У гробницы Данте"
Мы переходим к телам плотного шельта - астральному, эфирному и физическо-
му. Это область вибраций, данная нам в очень убедительных ощущениях, природа
которых, на первый взгляд, не оставляет сомнений. Радость это радость, горе
есть горе, а тяжесть толстого живота и ломоту в распухших суставах не спута-
ешь с легкостью и подвижностью грациозного молодого тела.
Не все, однако, так просто в трех низших телах, и на самом деле их уст-
ройство и связь друг с другом исследованы ничуть не более, нежели устройство
и взаимосвязи тел тонкого шельта.
Плотный шельт во многом похож на тонкий и, видимо, существуют прямые связи
между соответствующими парами тел, т.е. атманическим и астральным, буддхи-
альным и эфирным, каузальным и физическим. Косвенными указаниями на это мо-
гут служить следующие наблюдения: критерием духовной истинности служит эмо-
циональная реакция; богатство чаше всего ассоциируется с едой; событие, как
правило, связывается с перемещением тел в пространстве.
Соответственно, во мношм похожи и связи между телами в тонком и плотном
шельтах: например, отношения между атманическим и буддхиальным телами напо-
минают отношения между астральным и эфирным, а каузальное связано с буддхи-
альным способом, напоминающим связь физического с эфирным. Поэтому, регули-
руя свою "низ-шую" жизнь, т. е. взаимодействия тел плотного шельта, человек
непосредственно воздействует и на тонкий, и наоборот.
* * *
Энергия астрального плана - это энергия страстей, которая гораздо плотнее
и ощутимее для человека, нежели "сухая" ментальная. Конечно, человск "разум-
ный" может тешить себя иллюзией, что он научился сознательно управлять свои-
ми эмоциями, но это, увы, очень далеко от истины. Скорее он научился грубо
подавлять некоторые свои эмоции, вытесняя их в подсознание и калеча при этом
собственное астральнос тело, о культуре которого современная цивилизация
почти совссм не заботится - всем не до того: политики РУКОВОДЯТ, ученые ДУ-
МАЮТ, народ РАБОТАЕТ, а ЧУВСТВУЮТ и ПЕРЕЖИВАЮТ отдельные недотепы или соци-
ально опасные субъекты, склонные к аффектам, под действием которых запросто
способны кого-нибудь зарезать. Впрочем, обычно у них в анамнезе тяжелое
детство, скажем, раннее сиротство или инцес-туозная связь с родителями.
В наше время призыв: "Возлюби ближнего как самого себя" потерял смысл - по
той простой причине, что мы себя не любим, во всяком случае, подсознательно.
Считаем себя несчастными - да; жалеем, старательно отгораживаясь от внешнего
мира - да; любим... - в лучшем случае знак вопроса.
Говоря на уровне социального подсознания, чересчур многое в ХХ веке приш-
лось начисто вытеснить, ибо слишком болезненными оказались эмоциональные пе-
реживания, и не только по причинам фактической боли, но и в связи с ущемлен-
ным самолюбием, а это, как показывает опыт, эмоция не из последних.
ХIХ век явил торжество рационального разума: расцвела и стала точной нау-
кой математика (в ХVIII веке она еще во многом пользовалась мистическиалхи-
мическими методами и понятиями), были совершены грандиозные открытия в физи-
ке и химии, открыта и еше не закрыта эволюционная теория Ч.Дарвина и даже в
истории обосновался материализм, найдя себе "материю" в виде классов и об-
щественных формаций. Абсолютная идея Георга Гегеля уткнулась в прусскую мо-
нархию и видимым образом не собиралась идти никуда дальше, начисто игнорируя
собственные законы диалектического развития. Церковные дела стали очень ху-
ды: не только перестали жечь на кострах за ересь - последнее понятие вообще
утратило сколько-нибудь серьезный политический смысл. Словом, Вольтер тор-
жествовал, и казалось, уйти от этого торжества уже некуда. Недостижимое
прежде Божественное небо при ближайшем рассмотрении оказалось вполне доступ-
ным, и нисколько не Божественным, но постижимым и разумным.
Двадцатый век недвусмысленно показал, что это достигнутое небо есть не что
иное как потолок одной из адских пещер, или попросту застенка, из которой,
как выяснилось, не так легко выбраться, особенно апеллируя исключительно к
силам собственною разума.
Оглушительные взрывы в фундаменте матсриалистической науки раздались уже в
самом начале ХХ века. Опыты Майкельсона и специальная теория относительнос-
ти: скорость света не зависит от относитсльного движения - понять это не
представлялось возможным, как и отсутствие абсолютного времени и пространс-
тва - между прочим, априорных категорий по Канту. Что делаем? Вытесняем из
сознания, послушно доверяясь формулам с подозрительным радикалом (знаком
квадратного корня, явно символизирующим лукавого) в знаменателе.
Зигмунд Фрейд и психоанализ: причина истерии и неврозов навязчивости сов-
сем не недостаток ума и рационального мышления, а всякая ерунда вроде подг-
лядывания за девочками в уборной или собственными родителями в спальне. Вот
тебе и хомо сапиенс! Какое-то глупое подсознание гнет свою линию, а мы этого
не замечаем, а даже заметив, ничего не можем ему противопоставить. Постепен-
но стало понятно, что подсознание и составляет основу всей психической жизни
человека, а то, что попадает в сознание, есть не более чем тонкая поверх-
ностная пленка, но и это совершенно фундаментальное обстоятельство было поч-
ти полностью проигнорировано общественным сознанием: напримср, не перемени-
лись кардинально ни системы обучения, ни принципы поведения и взаимоотноше-
ний людей. Далее один шаг остался до подробной разработки концепции общест-
венного подсознания - но, увы, Юнг ограничился здесь самыми общими идеями, и
фактически в ХХ веке это очевидно важнейшее антропологическое и социологи-
ческое понятие также практически не вошло в общественное сознание.
В эволюционной биологической концепции тоже появились угрожающие трещины -
опытные данные показали, что изменение видов происходит большими скачками от
простого к гораздо более сложному, которое производит впечатление хорошо
продуманного заранее, а не складывающегося случайно в ходе борьбы за выжива-
ние.
Но хуже всего, конечно, дело обстояло в политике. Масштабы войн, возмож-
ности оружия, уровень жестокости не только к врагам, но и к "своим", а глав-
ное - бессмысленность мировых боен не только поражали воображение, но и на-
ходились в противоречии с обретенным разумом людей, и это противоречие также
старательно вытеснялось в общественное подсознание. Мы же цивилизованные
граждане и не занимаемся каннибализмом, совсем не едим своих сородичей...
ну, то есть, разве что в самых отдаленных деревнях. Однако именно эти "отда-
ленные деревни" и становятся непомерным грузом общественного подсознания,
давящим на каждое индивидуальное, где бы человек ни жил и какого бы образа
мыслей ни придерживался.
Не нужно думать, что проблема гитлеровских и сталинских лагерей умерла
вместе с режимами, их породившими, или что потерянным является лишь военное
поколение, а следующее благополучно забывает про ужасы войны и расцветает
как ни в чем ни бывало.
Каждый умерший должен быть оплакан, иначе его душа в следующий раз вопло-
тится с гораздо более тяжелой кармой. Единственным исключеююм из этого пра-
вила являются люди, полностью осущсствившие свою миссию - таким после смерти
можно только похлопать в ладоши. Если же миссия выполнена не полностью, а
тем более грубо оборвана, как чаще всего бывает в случае насильственной
смерти, то душа человека долго не может отправиться в "лучший мир", а блуж-
дает в ауре Земли, пока ее невыполненная миссия не ляжет на кого-нибудь из
живущих. При этом у души сохраняется некоторое количество атманической и
буддхиальной энергии, которую она также должна отдать в мир, но это не так
просто, и в помощь ей изданы ритуалы похорон и траура.
Одиночное убийство или другое злодеяние, резко обрыявающее исполнение мис-
сии человека, ложится тяжелой кармой на убийцу и его род - фактически они
бывают вынуждены исполнять миссию убитого, будучи к ней неподготовлены; поэ-
тому миссия выполняется ими в ее резко сниженном варианте, включаюшем разно-
образные страдания. Геноцид же ведет к тяжелым последствиям не только для
народа, его осушествляющего - тяжкая карма ложится на весь мир, пока души
всех невинно убиенных не поймут, каков смысл их страданий и безвременной
смерти и не будут должным образом оплаканы.
Современный "научный" менталитет НЕ ДАЕТ такого рода объяснений, в первую
очередь потому, что они требуют знания законов атманического плана и видения
индивидуальных и групповых миссий в его пределах, и ничем меньшим здесь не
обойдешься. А пока этого знания у человечества нет, единственный способ по-
мочь душам с оборванной миссией заключастся в почтительном изучении их судеб
и индивидуальном покаянии живых перед всеми безвременно погибшими: жертвами
бессмысленных войн, кровавых тйраний и, не в последнюю очередь, техногенной
цивилизаци. Тогда нерастраченная энергия и наработанная карма опускается
вниз, на Землю, наиболее естественным и гармоничным образом. Если же отгоро-
диться от мучительной жизни и незавершенных дел отцов и дедов стеной мен-
тального забвения, то не только отягощается их посмертная судьба, но и новые
поколения получат от старых карму в совершенно непонятном и чрезвычайно неу-
добном для себя виде.
Хорошо известно: человек страдает не столько от тяжести и нагрузок, сколь-
ко от неправильного их распределения. Думая о своих прошлых индивидуальных и
групповых грехах и страданиях, люди могут гораздо более гармонично распреде-
лить возникшую тогда карму, и именно это, а не "ментальные выводы" или орга-
низационные "мероприятия" вроде более или менее удачной конституции будет
гарантией того, что жуткое прошлое не вернется ни в идентичном, ни в чуть
замаскированном виде.
"Пепел Клааса стучит в мое сердце", - говорил Тиль Уленшпигель, и в сердце
каждого человека так или иначе стучится мировая трагедия минувших веков; но
пока люди не научатся слышать этот голос и разговаривать с ним, шансов на
исправление земной кармы нет.
* * *
Культура каждою тела начинается с того, что человек отделяет его от ос-
тальных и дает вначале право на существование, а затем, на свойственные ему
медитации, не регулируя их слишком жестко. Но если ментальному телу общест-
венность, возлагая на него чересчур большие надежды, разрешает слишком мно-
го, то с астральным - дело обстоит как раз наоборот.
Чему любящие родители учат, словом и делом, подражающего малыша, желая ему
исключительно добра и блестящей социальной адаптации?
"Выражать свои искренние чувства неприлично и небезопасно; в любом случае
тебя не поймут правильно. Эмоции существуют трех видов: а) отрицательные, б)
грязные, и в) иллюзорные, и все положительные относятся к третьей категории.
Учись сдерживать свои чувства, их маскировать и выражать лишь в исключитель-
ных случаях и только ПОД ПОЛНЫМ КОНТРОЛЕМ РАЗУМА. Не верь также чужим эмоци-
ям, а с эмоциональными людьми будь поосторожнее и держись подальше - никогда
не знаешь, как ими управлять и чего ждать в следующий момент".
Итак, эмоции это нечто вроде рудиментарного хвостика показывающего проис-
хождение человека из животного мира - что-то одновременно смешное, постыдное
и культурному человеку совершенно не нужное. Социум может восхититься прояв-
лениями любою тонкого тела, кроме астрального.
Высокими бывают идеалы и ценности, благородными поступки, гениальными мыс-
ли, необыкновенным здоровье и физическая красота, но эмоции..? Высоким может
быть чуство любви к Родине - у солдата непосредственно перед тем, как ри-
нуться в смертельную штыковую атаку или закрыть грудью вражеский пулемет.
Еще бывают высокие чувства у поэтов, например:
О, Волга, колыбель моя,
Любил ли кто тебя, как я?
(Н.Некрасов)
Или:
О Русь моя! Жена моя!
До боли нам ясен долгий путь.
(А.Блок)
Но обычный человек на подобные эмоции не способен, и слава Богу, что так.
Нежные чувства к родному краю, скажем, извилистой Москве-реке, робко льнущей
к величественному зданию Московского Государственного Университета имени М.
В. Ломоносова, или романтическая привязанность к собственной жене, надежно
опосредованная сексуальными с ней отношениями - это пожалуйста, это допусти-
мо, если рассматривается как нечто вспомогательное, вроде смазки или прос-
лойки, подобно интеллигенции в классовом государстве рабочих и крестьян.
Однако человек, не сдержанный эмоционально, живущий страстями и ориентиро-
ванный на собственные чувства, выпадает из среднесоциальных слоев, где на
обеденном столе обязательна скатерть или клеенка в цветочек, и переводится
общественным подсознанием в нижнесоциальные слои, где незнзкомым людям гово-
рят "ты", а скатерть замещается газетой или ничем. Там можно в гневе орать
на мужа и детей, бить посуду, а в юности время от времени валяться в истери-
ке или развлекаться с чужими мужьями минетом на лестничной клетке - все это
в порядке вещей, поскольку составляет неотъемлемую часть жизни и даже в из-
вестной мере служит ее украшением.
При такой постановке вопроса проблема воспитания культуры чувств решается
в следующем ключе: чем больше культуры, тем меньше чувств, во всяком случае,
отчетливо проявленных. В результате эмоции среднего уровня, которые человек
считает для себя недостойными, вытесняются в подсознание, скапливаются там и
начинают бродить, становясь все более грубыми, пока не прор |
